Лингвисты прослеживают происхождение и развитие языка на протяжении тысяч лет, находят в нем слова и грамматические конструкции из других языков, устанавливают, где и когда встречались народы. «Язык, язык! Это душа народов. В нем читаются их судьбы! » Так говорит в автобиографии один из подмастерьев «народа языкотворца» — французский поэт Пьер Жан Беранже.
И тут с поэтом целиком согласен ученый. Немецкий филолог и фольклорист XIX века Я. Гримм утверждал, что наш язык в то же время и наша история. Советский ученый В.И. Абаев по существу уточняет это определение, подчеркивая, что язык народа — это «его исторический опыт, обогащенный и зафиксированный в словах—понятиях и грамматических категориях». Человек не только выражает свои мысли с помощью слов; мы и мыслим словами, одними лишь словами, все вокруг нас названо, поименовано: и вещи, и явления природы, и действия. Но с другой стороны, в языке есть слова лишь для тех предметов, действий, событий, с которыми народ — носитель языка так или иначе знаком.
И значит, по словарному составу языка можно судить о жизни и быте народа. И не только о современных жизни и быте. В. И. Абаев, например, в работе «Осетинский язык и фольклор» продемонстрировал, как из языка народа действительно можно извлечь его исторический опыт. Осетины говорят на языке, родственном современному персидскому, таджикскому, афганскому. Соседи осетин — совсем на других языках — кавказских, тюркских. Откуда же в самом сердце горного Кавказа появился осетинский язык? Казалось бы, предки осетин должны были прийти на Кавказ с юго-востока, оттуда, где сейчас живут многие миллионы людей, говорящих на персидском, таджикском, афганском. Но анализ языка показывает, что предки осетин, которые принесли сюда иранскую речь, шли не с юга, а с севера. Это видно, например, по словам неиранского происхождения в сегодняшнем осетинском словаре. К их числу относятся названия граната и верблюда. У южных иранцев, естественно, есть собственные слова для обозначения этих дерева и животного. А осетинам пришлось для этой цели принять в язык чужие слова. Значит, их предки шли из мест, где граната и верблюда не знали. Надо ли доказывать, что такие места лежат к северу, а не к югу от Кавказа? Ирану, даже средневековому, хорошо знаком грозный хищник — лев. А осетины зовут его собственным словом, первоначально обозначавшим совсем другое животное, хоть и не хищное, но тоже грозное — зубра. Значит, не было на родине праосетин львов — иначе не произошло бы такой путаницы. (Кстати, аналогичная история произошла на Руси. Русское слово «слон» образовалось из пришедшего с востока названы льва — «арслан». Русские были тогда мало знакомы и со слоном, и со львом, и никто не заметил переименования.)
Итак, язык позволил уточнить путь праосетин. Может он указать и на образ жизни. Вот, например, слово «кочевать» в осетинском языке резко расширило свое первоначальное значение, стало понятием «жить». Ясно, что такое могло произойти лишь у предков—кочевников.
Когда пришли на Кавказ праосетины? И тут язык способен дать ответ. Они принесли с собой собственное название для железа, значит, переселение состоялось не раньше начала 1-го тысячелетия до н. э. — прежде железо было слишком плохо известно в древнем мире, и окраинный народ не стал бы придумывать для него имя.
Словарь отвечает на вопросы — умейте только задавать их. А история подтверждает эти ответы всем своим авторитетом. Она напоминает нам о ираноязычных скифах и сарматах Северного Причерноморья. В последние века до нашей эры и в первые века нашей эры скифо-сарматские племена глубоко проникли на Кавказ. Самый мощный из сарматских племенных союзов — аланы — распространил свое влияние от Молдавии до Закавказья (а часть алан во времена Великого переселения народов добралась и до теперешних Франции. Италии, Испании).
Скифы и сарматы явно «годятся» на роль прародителей осетин. Они были тоже ираноязычны, жили вначале к северу от Кавказа, в большинстве своем были кочевниками и т. д. Подходит? Подходит. Одна «беда»: очень похожи, с точки зрения антропологов, современные осетины на своих нынешних соседей, говорящих на кавказских языках, — чеченцев, кабардинцев, балкарцев, хевсуров.
Что поделаешь — данные антропологии, лингвистики, археологии и других наук, нередко вступают между собой в противоречие — и внутри каждой из этих наук, и на границах одной науки с другими.
Комментариев нет:
Отправить комментарий