Мы с детства привыкли к страшным и грустным, чудесным и Смешным, но неизменно добрым сказкам. Как бы трудно и горько ни приходилось в них хорошему человеку, правда в конце концов всегда оказывается на его стороне, Как бы ни ухмылялось самодовольное Зло —будь то волк или Синяя Борода и даже сам Кощей Бессмертный,— оно неминуемо терпит сокрушительное поражение.
Что это? Святая наивность и простота? Примитивный хэппи-энд для ребятишек, обмирающих от страха? Но ведь сказки, как известно, уходят в самые темные глубины истории, к истокам ее, к первым завязям человеческого многоязычия— так неужто отразилось в них лишь самое раннее детство человечества? И как же быть тогда с их невыцветающей мудростью и необоримой верой в торжество добра и света?
Дело обстоит сложнее, глубже, интереснее. Взмахивая крыльями фантазии, человек поднимался над жестокой реальностью бытия — и словно вытаскивал самого себя из болота извечной обыденности, унылой повторяемости дней, лет и веков, с жизнью а котором никак не могла смириться мятущаяся человеческая натура— пусть пока в воображении своем, как бы впрок, с надеждой «на потом» и на потомков, она бросала дерзкий вызов могучим, враждебным стихиям природы. Но это был вызов и самому человеку, его страхам и заблуждениям, а главное — обессиливающему соблазну жить в покорстве и согбенности, «по воле волк», а не по собственной воле, разбуженной для созидания и счастья.
«Сказка — ложь, да в ней намек. »! Первые робкие отзвуки мечты о лучшей доле, о достатке, о согласии людей друг с другом и природой мы находим уже в тысячелетних пластах первобытной общины. А начало было положено — сомнения в этом быть не может? —» приручением огня. Это он согревал робкое, беззащитное тело, оберегал от диких зверей, помогал готовить здоровую пищу, освещал мрак первобытных пещер. В пламени костра грезились пращурам нашим смутные, захватывающие видения светлой жизни. И запылал яркий, неугасимый огонь человеческой мечты о лучшем будущем! И уже не казался себе человек песчинкой в яростном вихре при родных стихий. Первый шаг к свету из хаоса дикости, «животности», унылой неподвижности был сделан — двинулось колесо Истории!
И вот дерзит всемогущим богам гордый Прометей, и торжествует Правда над Кривдой, и побивает злых ворогов могучий справедливый богатырь — крестьянский сын! И несет человека к новой жизни, к новым берегам чудо чудное — ковер-самолет. Так, исподволь, незаметно, естественно сказки и легенды питают каждое из при ходящих в мир поколений целебным «материнским молоком» добросердечия, жизнерадостной уверенности в торжестве мира и счастья. Они учат любить природу, хороших людей, бороться за победу добра.
Уже с самых первых шагов человечества как сообщества разумных людей выявлялись и утверждались, становясь ядром его бессмертной «генетической памяти», такие высшие нравственные качества и ценности, как взаимопомощь в труде, самопожертвование и самоотверженность, отзывчивость и добросердечие. Не какой-то изначальный «примат» добра и любви, якобы восходящий к идее бога, а объективно подтвержденное всем ходом истории превосходство человеческой солидарности, единения над эгоизмом, человеконенавистничеством есть начало начал, благодатный источник подлинно нравственной жизни человечества.
Ниточка единения и самоотверженности ведет нас опять к истокам человечества и на каждом шагу убеждает: природа всегда безжалостно мстила одиночкам, преступавшим высшие интересы рода человеческого. И вообще, как теперь все более проясняется, в борьбе многих человекоподобных за жизнь на земле победителем вышел именно тот вид, в котором было сильнее развито чувство взаимной поддержки, тот, где чувство коллективного самосохранения брало верх над чувством самосохранения личного.
Итак, сама история выступает главным доказательством бессмертия Великой Мечты о торжестве Добра над Злом, бескорыстия и справедливости — над подлостью, жадностью и угнетением. Нет, вовсе не наивен, не примитивен тот самый хэппи-энд — счастливый финал добрых народных сказок!
А в духовные кладовые первобытного коммунизма еще много-много раз будет спускаться — вниз по лестнице, ведущей вверх,— беспокойная, взыскующая истины человеческая мысль. В его обычаях и укладе, символах и аллегориях людям новых времен долго будет чудиться заветная формула всеобщего счастья.
Ее нарекут золотым веком. Для одних этот век навсегда останется позади прогресса, в невозвратном прошлом. Другие мечтатели станут придумывать, изобретать причудливые утешительные смеси из «праведной» первобытности и технических даров цивилизации. Третьи, уверенно заявят: золотой век впереди, в грядущем, и человечество придет к нему!
Но все это будут утопии— обманчивые миражи разума. Они будут то передовыми, то реакционными, то бессильно романтическими, то яростно зовущими на битву. В зависимости от того, на каком «витке» социальной эволюции, в каких исторических условиях они были рождены на свет, какими общественными силами подхвачены и подняты как знамя борьбы и перемен.
Все еще впереди. А человеческий разум, постепенно преодолевая первобытное представление о слитности, одинаковости прошлого, настоящего и будущего, уже уносился в иные края, иные миры в поисках радости, в поисках надежды на лучшую жизнь. Раздумья человека о будущем, поначалу робкие, нескладные, примитивные, уже были озарены дальними сполохами Великой Мечты.
Двинулась вперед неудержимая лавина естественно-исторического процесса — двинулась навстречу разделению труда, навстречу «расщеплению» человеческого общества на бедных и богатых, бесправных и всесильных. На разных полюсах этого процесса век за веком накапливались противоборствующие силы добра и зла, зерна людских надежд — и плевелы жестокого эгоизма, элементы морали тружеников — и «молекулы» аморальной вседозволенности будущих господ. Накапливались, сплачивались и силы разума, самою жизнью побуждаемые рискнуть поставить и поискать ответ на жгучий вопрос: что будет впереди, завтра, потом, то есть в будущем?
Комментариев нет:
Отправить комментарий